Второй день Разноцвета

Последняя из семи лун закатилась за западный край небес. Утро порадовало слух спящей Таи щебетом птиц и жужжанием пчел в саду. Вставать, как всегда, не хотелось, но Тая вспомнила, что вот-вот придет ответ от Лайры, и мигом вскочила с постели. По коже бежали мурашки то ли от утреннего холодка, то ли от страшной мысли: «Вдруг даже милейшая баронесса не сможет придумать, как спасти мою прическу? Что тогда? Как дальше жить?»

Юная игрунья распахнула окно, выходящее на восток, и впустила холодный ветер.

Второй день летнего месяца Разноцвета начинался, подобно вчерашнему, с легкого тумана, однако на этот раз колючие порывы зюйд-оста за четверть часа развеяли пелену и открыли глазам Таи беспредельный простор, тянущийся над кучерявой равниной туч, насколько хватает глаз.

Алый краешек Светозары показался из-за облачных барашков и полез ввысь, к созвездию Лебедя, тускло мерцающему на сапфировом небосводе. Тая немного понаблюдала, как гаснут последние звезды, зябко поежилась и натянула сорочку, спросонья запутавшись крыльями в прорезях на спинной стороне.

*

После отставки адмирал не мог содержать большого количества слуг, и обязанности кока взял на себя боцман Буль. Сегодня он подал на завтрак жареные гренки с вареньем и вареные яйца клыкодюра – хищной рептилии, что в изобилии водились на окраинах острова.

Тая разбила яичко ложечкой, послушала утренние разговоры деда и мадам Каппадокии, и поспешила в мансарду, с которой открывался вид на северные кварталы Облачного Вышеграда, застроенные уютными каменными домиками.

Она очень надеялась, что увидит на просторном Пути семи лун карету с белкой-летягой на дверцах, гербом семейства ван Виль. Тая так и представляла себе, как распахнется дверца кареты, и оттуда появится роскошная баронесса в красном женском кафтане и шапке с пушистым беличьим хвостом, свисающим до пояса.

Однако карета не появлялась. Вместо нее Тая услышала тихий шорох и легкое жужжание крыльев. На террасу изящно вспорхнула тонкая фигурка в коричневом плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Желтая ящерка с растопыренными лапками, вышитая на груди гостьи, колыхалась так бурно, что казалось, будто лапки шевелятся, а сама ящерица ползет вверх по древу.

Очутившись на террасе, гостья спрятала крылья и скинула капюшон, открыв миловидное личико с копной светлых волос.

- Цаца! – обрадовалась Тая.

Она узнала Цацу Ветвярскую, служанку Лайры, которая прошлым утром принесла ей записку с просьбой не выходить из дома.

– А где баронесса? Она навестит меня?

- У госпожи нет ни одной свободной минутки, - доверительным шепотом поведала служанка. – Если б вы знали, что творится в городе! Она с раннего утра на ногах, вся в заботах. Но я придумала, как вам помочь.

Цаца сняла с пояса сумочку и достала расческу с широкими ножницами.

- Не беспокойтесь, сударыня, мы вашу испорченную шевелюру в один миг поправим!

Тая устроилась в своей комнатке за столом, с которого пришлось смести все лишнее, оставив лишь зеркальце на подставке, полотенца и тазик с водой. Цаца накинула покрывало ей на плечи, и, встав за спиной, начала ловко щелкать ножницами, выравнивая клочья, оставшиеся от срезанной косички. В зеркальце то и дело мелькало ее острое личико с пронзительными голубыми глазами.

- Представляю, что вы пережили! – тараторила Цаца. – В своем собственном доме, и тут вдруг такое! Нападение… со шпагой… он же мог вас убить! Какой ужас! Это, наверное, был тот самый разбойник, которого ищет стража?

- Может быть, - неуверенно отозвалась Тая. – Хотя сам он прикинулся Равионом Вартом, слугой принца Леммонта Ярна. Представляешь, он утверждает, будто принц Лем вернулся! Наверное, врет, чтобы его не выдали Дили Драю – тот как взмахнет своим огромным мечом, и покатилась буйная головушка в пасть грозовому дракону.

- Ах, осторожнее, не вертитесь! – напевно растягивая слова, остерегла Цаца. – У вас самой головушка еще более буйная, чем у любого разбойника, но если вы будете так ей вертеть, то потеряете не только косичку, но и ухо. А принц-то, представляете, в самом деле… Ах, вы не представляете!

И, склонившись к самому уху Таи, служанка продолжила таинственным шепотом:

- Принц Леммонт Ярн в самом деле вернулся! Только тише! Это ужасный секрет. Мою госпожу накажут, если узнают, что она поделилась этой новостью с вами. Но вы же знаете, что баронесса души в вас не чает, правда? Так вот: принца нашли за окраиной города, на постоялом дворе, куда он приплыл на пиратской лодке. Верите? Принц, и вдруг на пиратской лодке. Хотя что с него взять, кораблей-то давно не осталось. А сегодня он въедет в столицу. Через Полуденные ворота. Кто его встретит, того он наверняка не забудет. Тише-тише, не оборачивайтесь! И умоляю: никому ни слова, даже родным и близким! Обещаете?

Тая усердно кивала – вставить словечко в тягучее пение Цацы не удалось бы и городскому глашатаю.

- Ну вот, готово, - полюбовалась на свою работу служанка. – Больше состричь нельзя, иначе совсем на мальчика станете похожи.

Тая посмотрелась в зеркало. Цаца обкорнала ее до такой степени, что издалека деву и в самом деле можно было бы принять за мальчишку. Вот только полностью выровнять клочья волос над левым ухом так и не удалось – прическа вышла все равно скособоченной, как стог сена после стихийного урагана.

- Ничего-ничего, мы зачешем, и все получится шито-крыто, - бормотала себе под нос Цаца, орудуя гребешком.

- Теперь и в косичку заплести нечего, - пожаловалась Тая.

- Зато смотрите, как модно, - попыталась убедить ее Цаца. – Сейчас подкрутим челку, и вы превратитесь в лихую пиратку. Вот так! Здорово, правда?

Она действительно уложила челку так, что та закрутилась и свесилась набок.

- Ну как?

- Боюсь, дедушка не одобрит, - засомневалась Тая.

- Зато молодежь позавидует! – уверила Цаца. – И заклинаю: про встречу принца – никому ни слова! До нее осталось всего полчаса, так что мне нужно спешить. Госпожа без меня, как без рук.

- Баронесса тоже там будет?

- Разумеется! Ведь это такое событие! О нем будут рассказывать еще долго!

Цаца убрала инструменты в сумку и накинула капюшон, спрятав в тени свой острый носик и голубые глаза. Желтая ящерица на ее груди затрепыхалась, лапки с длинными пальцами зашевелились, как будто животное ожило и задвигалось. Тая проводила ее до террасы и посмотрела, как служанка, расправив крылья, ловко перелетает через живую изгородь и скрывается в лабиринте узких улочек.

Еще раз поглядев в зеркало и отбросив на сторону челку, Тая без лишних раздумий направилась в кабинет деда.

- Господи, кто тебя так обкорнал? – изумился адмирал, едва завидев внучку. – Это что, теперь мода такая?

- Тебе не нравится? – обиделась Тая.

- Почему же, - смягчился дед. – Это, конечно, не по уставу, да и на палубе корабля ветер вмиг разметал бы всю эту композицию, однако ж… мы, к сожаленью, не на корабле, да и в стране полный штиль, так что носи все, что хочешь – хоть гнездо на макушке сооруди.

- Штиль закончился, попахивает ветерком! – торжествуя, воскликнула Тая. – Только ты, пожалуйста, никому-никому, это большой секрет. У меня была Цаца Ветвярская, дворянка на службе у баронессы ван Виль. И она мне сказала такое… Такое! Нет, я не могу этого открыть, ведь я обещала!

- Не хочешь, не открывай. – Адмирал сделал вид, что ему безразлично, и начал вертеть прибором, которым он ежедневно измерял скорость ветра.

Тая сделала по комнате несколько кругов, как акула вокруг тонущей шлюпки, не удержалась и выпалила:

- Принц Ярн вернулся! Взаправду! Мне Цаца сказала. А ей велела передать баронесса. Она встречает Леммонта у Полуденных ворот. Он въедет через полчаса. Можешь себе представить? Вот это событие, правда? Он ведь отпустит папу с мамой из башни, как ты думаешь?

- Сначала ему придется стать королем, а это будет непросто, - недоверчиво хмыкнул адмирал. – Его место давно занято старшим сыном герцогини, который к тебе, как мне показалось, неровно дышит. Но это ничего не значит. За принца может выдать себя любой самозванец.

- Ой, только не это! – Тая аж побледнела при мысли, что ее надежды рухнут. – Это точно настоящий принц! Я ни минуточки не сомневаюсь. Он прибыл на пиратской лодке, так Цаца сказала. Его нашли на постоялом дворе. Это не может быть обманом, просто не может!

- На постоялом дворе? – покрутил пышный ус адмирал. – Кажется, я догадываюсь, о каком дворе речь. «Край света» у заброшенной гавани. Раньше в нее заходили летучие корабли, а теперь только мелкие лодочки и остались.

- Может, Равион Варт что-то знает?

- Ему нет доверия. Он слишком смахивает на Ночного Упыря.

- Тогда пойдем к воротам, и сами все разузнаем! Принцу готовят встречу. Мы не можем ее пропустить, ведь ты был другом его отца.

Адмирал крепко задумался и даже выпустил из рук анемометр с вертящимися лопастями.

- Нет, мы не можем туда пойти, - сказал он. – Нас не звали.

- Ну и что? – возмутилась Тая. – Подумаешь, не звали. Что теперь, нос не высовывать? Если ждать, пока позовут, то можно и не дождаться. Ты – генерал-капитан Ярвеля Лучезарного!

- В глухой и полной отставке.

- Вот и скажи это его сыну. Пусть он сам решит, в отставке ты или нет.

- Что ж, если ты так настаиваешь, то стоит рискнуть, - сдался дед. – Это может выйти нам боком, но сидеть дома, пока все встречают принца? Посмотрим, тот ли он, за кого себя выдает.

 

 

Кучер Малахол, как обычно, дрых в улье, закрывшись в одной из ячеек, отведенных ездовым шершням. Адмирал приложил палец к губам и дал знать, чтобы его не будили - этого требовала чрезвычайная секретность предстоящей вылазки. Боцман Буль вывел из соседних денников тройку летунов и отправился их запрягать, следя за тем, чтобы они не слишком жужжали. Он же сам и сел на козлы кареты, взяв в руки вожжи. Адмирал, лейтенант Фит и Тая влезли внутрь и разместились на узких скамьях.

Буль тронул вожжи, шершни взмыли и потянули карету, нехотя заскрипевшую колесами по гладкой плитке городских улиц.

К Полуденным воротам вела Солнечная дорога – один из трех проспектов Облачного Вышеграда. Часы на городской ратуше еще не пробили десяти, а улицы уже оказались запружены волнующимся народом. Крылатые игруны стекались к южному въезду в город. Лишь изредка среди них попадались наездники на летучих шершнях – большинство принадлежало к простолюдинам, которые передвигались на собственных крыльях, отчего в воздухе кипело сущее столпотворение. Горожане жужжали, кричали и сталкивались, но в это утро никто не затевал ни ссор, ни тем более драк. На всех лицах отражалось радостное возбуждение и ожидание праздника.

- Боюсь, нам дальше не проехать, - крикнул боцман Буль, сунувшись своей пухлой физиономией в узенькое окошко.

Тая выбралась из кареты и помогла спуститься деду. Едва она окинула улицу взглядом, как стало понятно, в чем дело: повозка не смогла бы продвинуться, не наехав на кого-нибудь из суетливой толпы.

- Мы одни в карете. Все остальные летят собственным ходом, - заметил адмирал.

- Похоже, наши благородные бароны прозевали торжество, - засмеялся Ланс Фит. – Тут ни дворян, ни рыцарей герцогской гвардии. Вокруг сплошные простаки, ремесленники да купчишки.

- Как они могли узнать новость раньше герцогини и Дили Драя? – задумчиво проговорил адмирал.

- Слухами земля полнится, - буркнул боцман, спускаясь с козел.

Буля пришлось оставить посреди улицы – кто-то должен был присмотреть за шершнями. Дальше лейтенант, Тая и адмирал пошли одни.

Тая выставляла напоказ шпагу, с которой не расставалась со вчерашнего вечера. Ей казалось, что с этим оружием, болтающимся на перевязи, она выглядит взрослой, самостоятельной и очень воинственной. Да и оделась она, как амазонка: все та же сорочка с широкими рукавами, пристегнутыми браслетами, лосины и сапоги, а поверх всего этого – синий плащ с меховым подбоем. Дева так торопилась собраться, что впопыхах забыла про алую шапочку, и теперь то и дело поправляла зачесанную набок челку.

«Как я выгляжу? – думала она про себя. – Наверное, все на меня смотрят и замечают, какая нелепая у меня стрижка. Или, наоборот, эта стрижка делает меня круче?»

На самом деле никто на нее не смотрел. В толпе царило веселое настроение, все радостно перекликались и подбадривали друг друга. В такой час никто не сказал бы соседу дурного слова, так что юная дева переживала напрасно.

Ближе к устью Солнечной дороги туча летящих игрунов начала оседать на землю и превращаться в медленную реку, захватывающую всех на пути. Поток народа подхватил адмирала со свитой и понес к южным воротам. Сопротивляться этому течению было бесполезно, да никто и не собирался. Всего через несколько минут Тая увидела перед собой широкую привратную площадь и массивное здание каменной караулки, в которой дежурила стража, охранявшая вход в столицу.

Островком посреди речного течения выглядела застывшая на месте карета, оббитая темно-фиолетовой драпировкой. Дверцу кареты украшал золотой герб, изображающей белку-летягу, готовящуюся к прыжку. Девиз на старинном языке гласил: «Quo non ascendam?» - «Куда не допрыгну?»

- Смотрите, баронесса уже тут! – обрадовалась Тая. – Как ей удается всюду успеть?

Дверца кареты открылась, оттуда высунулась тонкая фигура в коричневом плаще и протянула Тае руку. Дева вскарабкалась на ступеньку, ее дед поспешил следом. Лейтенанту места внутри не нашлось, и он устроился рядом с кучером на козлах.

Лайра Кин сердечно обняла молодую игрунью. Ее бунтарская шевелюра с розочкой пряталась под меховой шапкой с длинным беличьим хвостиком. Сидевшая рядом с хозяйкой Цаца откинула капюшон и показала свое острое личико с глазами, ставшими совсем темными в полумраке кареты. Адмирал церемонно раскланялся с обеими дамами и поблагодарил их за спасение от уличной толкотни.

- Ах ты, шалунья! – с игривым негодованием напустилась баронесса на Таю. – Опять ты все делаешь наоборот. Прибытие принца – тайна из тайн. Нужно было притвориться, будто вы ничего не знаете.

- Вот так тайна! – рассмеялась Тая. – На улице – не протолкнуться, а народ все прибывает и прибывает. Им-то кто рассказал?

- Слух пробежит – не удержишь, - заметила Цаца.

- А где герцогиня с охраной? – осведомился адмирал. – Разве она сама не хочет поприветствовать Леммонта?

- Ее светлость задерживается. – Губы Лайры тронула тонкая, придворная улыбка. – Она узнала о прибытии дорогого гостя всего полчаса назад, и теперь спешно готовит покои к его приему.

Распахнутые настежь Полуденные ворота едва удалось очистить от толпы. Из каменной караулки выбежали привратники и постарались изобразить что-то вроде почетного караула, однако служак хватило лишь на то, чтобы выстроить вдоль улицы тоненькую цепочку, после чего их строй обрывался, и начиналось столпотворение.

Цаца раскрыла дверцы пошире, чтобы сидящие в карете смогли лучше рассмотреть происходящее. Тая таращилась во все глаза, но видела лишь пустой проем под воротами, да головы игрунов.

Неожиданно толпа охнула и взволновалась. Самые нетерпеливые вырвались из толкучки и взмыли над головами, но стражники принялись грубо осаживать их обратно. В воротах показался цензурион Шипилио Жмых. Стальные чешуйки, нашитые на его кожаный доспех, сверкали в лучах недавно взошедшего солнца. Тае попал в глаз маленький солнечный зайчик, она зажмурилась, а когда снова открыла веки, то увидела, что горделиво вышагивающий цензурион ведет под уздцы ездового шершня.

Верхом на шершне неловко покачивался усталый путник. Он выглядел лет на двадцать, если не больше. Глаза цвета светлого янтаря, как на одной из Таиных бусинок, глядели на окружающих настороженно, будто не веря, что все эти игруны собрались ради него. Прямой нос и заостренные черты лица говорили, что их владелец побывал в передрягах, а коротко подстриженные каштановые волосы едва виднелись из-под широкой шляпы с белым пером.

Одеяние пришельца указывало на его высокое происхождение. Камзол особого дворянского покроя не имел на груди разреза – он застегивался на спине, чтобы дать больше свободы крыльям. Облачиться в такой камзол самостоятельно, да еще застегнуть за собой ряд перламутровых пуговиц было весьма затруднительно – Тая знала это по собственному опыту. Но аристократам утруждать себя и не требовалось – обычно господина одевали слуги, так что этот фасон лишь подчеркивал особый статус его обладателя.

По багряной парче во всю грудь тянулось тканое изображение коронованного шмеля, а на плечи его высочества была накинута пушистая мантия из рыжего беличьего меха.

- Какой красавчик! – Цаца мечтательно закатила глаза.

- Уже размечталась! – захохотала ее госпожа.

- По-моему, принц растерян и даже испуган, - с удивлением заметила Тая.

- Еще бы! – откликнулся ее дед. – Когда он отправлялся за тридевять земель, то был семилетним мальчишкой. И вот он возвращается на родину. Как его примут? Признают ли в нем своего? Наверняка эти вопросы не дают ему покоя.

- Какие у него глаза! Светло-карие, теплые, лучезарные! – восхищалась Цаца.

- Глаза как глаза. Бегают по сторонам, словно выискивают, не готовит ли кто покушения, - охладила восторги служанки Лайра.

- Нужно ему представиться! – неожиданно решился адмирал.

Но едва он шагнул на ступеньку, как оказался затерт суетливой толпой. Пробиться сквозь плотные ряды горожан нечего было и думать, а стражников, готовых расчистить вельможе путь, поблизости не оказалось.

Тар вернулся на сиденье и сокрушенно вздохнул:

- Похоже, что честь первыми поприветствовать принца выпадет не нам.

Шипилио остановился. Он выглядел, как надутый индюк, и даже его пышные усы так закрутились, что доставали почти до ушей. Задрубал с Обар Моттом вышагивали по обе стороны от его высочества, и наконечники их алебард сверкали, как горные пики. Они встали за своим командиром и вытянулись по стойке смирно.

Толпа расступилась и пропустила столичного градоначальника Феррандо Флипа, тяжелого, одутловатого мужа с магистерской цепью поверх живота.

- Ваше высочество! – неожиданно тонким голосом пропищал магистр, склоняясь в учтивом поклоне. – От лица всего города позвольте вас поприветствовать. Мы так долго вас ждали, и вот наконец дождались. Какое счастье видеть сына Ярвеля Лучезарного целым и невредимым!

Его речь прервали сиплые голоса медных труб, неожиданно раздавшиеся у караулки. Это привратники вспомнили, что августейших особ по уставу положено встречать фанфарами. Однако настоящих фанфар не нашли, и изо всех сил задули в горны, демонстрируя полное неумение обращаться с музыкальными инструментами.

Градоначальник поморщился, широко развел руки и пригласил принца следовать за собой. Шершень тронулся и пополз по яшмовой плитке, вихляя из стороны в сторону. Принц едва не слетел и лишь в последний миг удержался, вцепившись в седло обеими руками.

Толпа выстроилась по обе стороны от дороги и устроила бурное рукоплескание. Горожанки, пришедшие в еще больший, чем Цаца, восторг, принялись кидать гостю белые ромашки, оранжевые одуванчики и алые маки. Его высочество изволил поймать один из маков, приободрился, взглянул на толпу орлом и помахал ей цветком. Горожане взревели и разразились овацией.

- Я зря беспокоился. Принца встречают, как подобает, - вымолвил адмирал. – Если у него и найдутся враги, то им придется утихнуть.

- Враги могут не подавать виду, - заметила баронесса.

Адмирал вежливо улыбнулся в ответ.

Толпа двинулась вслед за гостями и освободила дорогу. Лейтенант Фит велел кучеру взять вожжи и ехать вслед за всеми. Холеные шершни баронессы взлетели и потянули постромки, карета тронулась с места и заскрипела. На полпути к ним присоединился боцман Буль – он погнал следом пустую карету с гербом адмирала, но оказался в самом конце процессии и отстал.

Солнечная дорога привела торжественную процессию в центр столицы, на  Мятежную площадь, недавним указом переименованную в площадь Паллиандров. Градоначальник из кожи лез вон, чтобы продемонстрировать принцу улучшения, сделанные магистратом за последние десять лет: фонтан с мраморной колонной, увенчанной фигурным изображением русалки, здания городского совета, казначейства с сокровищницей, арсенала и Высокого суда. Его высочество внимательно слушал бургомистра и благосклонно кивал в ответ на его речи. Феррандо Флип дошел до того, что приписал себе и строительство нового дворца Паллиандров, роскошного здания из яшмы и белого мрамора, возведенного прежним герцогом за счет государственной казны, которую он получил в свое полное распоряжение. Но принц проглотил эту маленькую ложь, а окружающие не сочли нужным поправлять градоначальника.

На широких ступенях дворца разворачивалось настоящее представление: слуги в парадных ливреях и рыцари в тяжелых доспехах бегали и кричали, подготавливая торжественный выход герцогини с наследником.

- Очевидно, ее светлость не ожидала такого события, - заметил адмирал, выглянув из окна кареты.

- Увы, - согласилась Лайра, - я успела предупредить госпожу лишь тогда, когда узнала сама.

Шипилио Жмых повел шершня вокруг фонтана, якобы для того, чтобы дать его высочеству возможность полюбоваться на русалку, льющую воду из широкого кувшина, что символизировало озеленение города и надежду на обильный урожай, зреющий на полях. На самом деле задравший нос цензурион демонстрировал всему честному народу важность своей персоны: все просто обязаны были запомнить, кто именно ввел принца в город, и кто первый стал его прислужником и провожатым. Шипилио выпячивал грудь и топорщил усы – это был его звездный час. Самолюбование цензуриона невольно сыграло на руку дворцовой охране: с заметным опозданием герцогиня появилась наконец на  крыльце, возвышающимся над площадью. Ее черное платье с серебряной башенкой раздулось от ветра, став еще шире. Наследник Тупиллио покорно плелся за матерью – он выглядел растерянным и раздраженным.

Дили Драй снял шлем с волосяным гребнем и спустился на нижнюю ступеньку, чтобы поприветствовать гостя. Раздуваясь от гордости, Шипилио бросил поводья и прошел за решетчатую ограду, отделявшую двор от площади. Он приблизился к рыцарю, и, поклонившись настолько изящно, насколько ему позволяли манеры, принялся вещать:

- Великочтимый сударь, дозвольте вам и нашей возлюбленной госпоже, ее светлости герцогине, доложить, что в родные пенаты соизволил возвернуться наш высокородный повелитель и благопочтеннейший принц, его высочество Леммонт Ярн!

Суровое лицо Дили Драя побагровело и исказилось от гнева.

- Ты кто такой? – рявкнул он на цензуриона.

- Как кто? – опешил Шипилио. – Ваш наипреданнейший, наивернейший слуга, положивший на алтарь отчизны свои лучшие годы…

- Пшел вон, мелкая шавка! – полыхая, заорал на него начальник охраны. – Чтоб духу твоего рядом не было!

Цензурион разом осунулся и втянул голову в плечи. Дили Драй замахнулся железной перчаткой и влепил ему звонкую пощечину. Голова Жмыха дернулась, шея скривилась. Еще миг – и цензурион бросился удирать со всех ног. Пулей выскочив за ограду, он метнулся в просвет между дворцовым комплексом и казначейством, чтобы спрятаться в кустах. Народная толпа разразилась хохотом и проводила его сальными шуточками.

Лайра в карете сжала ладонь Таи и залилась мелодичным смехом, присоединяясь к всеобщему настроению. «Какой приятный, какой музыкальный у нее смех, - подумала Тая. – Вот бы и мне такой голос. В меня все бы влюбились!»

Рыцарь вышел за пределы ограды и картинно встал перед принцем на одно колено. Толпа разразилась аплодисментами, Феррандо Флип прослезился. Принц Леммонт вспорхнул над седлом и опустился на площадь, не постеснявшись воспользоваться крыльями – горожане и этот жест восприняли на ура, расценив его, как близость к народным обычаям и отсутствие сословных предрассудков.

Драй подвел Леммонта к герцогине – та весьма мило улыбнулась гостю и произнесла подобающие случаю приветственные любезности.

Охранники начали пропускать за ограду дворян, грубо отталкивая любопытствующее простонародье. Горожанам осталось лишь наблюдать за церемонией сквозь железные прутья, выкованные в форме копий, чьи острия угрожали небесам. Феррандо Флипа с полудюжиной членов городского правления пустили, а вот Задрубала и Обар Мотта оставили околачиваться снаружи. Оба стражника побродили немного в толпе, да и пошли вытаскивать своего начальника из кустов.

Лайра выбралась из кареты и в сопровождении Цацы уверенно направилась к кованым воротам. Рыцарь у распахнутых створок узнал баронессу и низко ей поклонился. Адмирала он тоже узнал, только в последнем случае его реакция оказалась прямо противоположной: железный охранник, чье лицо было скрыто под забралом шлема, вытянул руку вперед и преградил ему вход.

Тар в ответ на этот демонстративный жест только пожал плечами: мол, не очень-то и хотелось, хотя Таю больно задело это унижение деда. Но Лайра пришла ей на помощь и бросила рыцарю:

- Они со мной!

Тот мгновение поколебался, поклонился и отступил в сторону. Тая прошла во двор герцогского особняка вслед за дедом и оказалась в окружении блестящих рыцарей, дам в бальных платьях и слуг в дорогих ливреях.

Герцогиня изящно взяла гостя под локоток и повлекла в глубину дворца. Толпа разодетых придворных мигом схлынула и начала втягиваться в парадный вход, как вода, вздумавшая влиться обратно в горлышко кувшина.

Повторно Таю и ее деда остановили перед входом в здание, и на этот раз охранник был неумолим. На возмущенные сетования Лайры он ответил вежливо-холодным поклоном, но уступить отказался.

Тая проводила взглядом Цацу, ящеркой проскочившую в дверной проем, и отошла, чтобы не загораживать проход отставшим придворным. Адмирал задумчиво тронул бородку, оглядел эполеты на черном кителе – в порядке ли? А то, может, их не замечают? – и положил ладонь на кортик, с которым не расставался.

- Обалдеть! Какая шикарная у вас челочка! С ней вы выглядите такой лихой, и такой воинственной… - раздался откуда-то сверху мужской баритон.

Тая подняла голову и увидела юного герцога, вышедшего на террасу, нависающую над парадной. Тупиллио был одет в бархатный камзол с такой же, как у матери, серебряной башней. Темный берет с пером прикрывал его голову.

- Что ж вы стоите, сударыня? – соловьем заливался Тупиллио. – Такая красота должна освещать наши залы в этот чудесный, торжественный день!

- Меня не пускают! – с обидой ответила Тая.

- Безобразие! Я сейчас разберусь! – возмутился герцог-наследник.

Он в самом деле появился с той стороны прохода, и не просто отдал охране приказ пропустить его личных гостей, а сам вышел на крыльцо, умилительно взял Таю за руки и провел внутрь.

- Пойдемте скорей в зал заседаний, - тараторил он, увлекая за собой старого адмирала и его внучку. – Там скоро начнется торжественный прием. Принц свалился, как снег на голову, у нас ничего не готово. Мы всего час назад узнали о его прибытии. Представьте себе, дворцовая охрана прозевала такое событие! Хороши же ее осведомители. Не попадайтесь нашему Дили под горячую руку – это уже второй его промах за два дня. Многовато, не правда ли? Он ходит хмурый и жутко злой.

Тупиллио рассмеялся.

- А вы уверены, что это действительно принц? – осторожно спросил адмирал.

- Как раз для этого вы и нужны, - остановился наследник перед высокими дверьми зала. – Ведь вы близко знали прежнего короля и его семью?

- Да, но когда я видел его высочество Леммонта в последний раз, он был семилетним мальчиком.

- В таком случае, ему придется предъявить доказательства своего происхождения. Кто лучше вас разберется в их подлинности?

И Тупиллио ввел гостей в зал собраний.

Роскошь парадного дворцового зала ошеломила Таю. Она никогда не видела столько росписей, позолоты, гобеленов и статуй. Ее нога в походном сапожке ступила на мраморный пол, расчерченный на черные и серебристые квадраты. Только тут Тая вспомнила, что оделась не для торжественного приема, а для уличной вылазки. Но отступать было поздно, и ей пришлось пересечь зал у всех на виду, догоняя деда и юного герцога.

Свисающие с потолка люстры со свечами мелькали сотнями огоньков, как будто тут не хватало яркого света, льющегося через высокие окна, украшенные цветными витражами. В участках стены между окнами открывались глубокие ниши – оттуда выглядывали белые статуи древних героев, воинственно размахивающих копьями и булавами. Над нишами висели портреты, изображавшие славных предков династии Паллиандров, благородных мужей и дам в придворных одеяниях по моде разных веков. Под потолком колыхались цветные знамена рыцарских родов, присягнувших герцогам, да и сам потолок был расписан величественными картинами со сценами охот и сражений.

Тая привыкла жить в большом и богатом доме, однако разница между жилищем адмирала и герцогским дворцом сразу бросалась в глаза.

В дальнем конце зала высился посеребренный престол в виде башни с хищным ястребом на вершине, однако сейчас его сидение пустовало. Герцогиня сочла неуместным демонстрировать свою власть в присутствии принца.

Сам Леммонт уже беседовал с видным членом государственного совета Пирифором дю Меллоном, почетным предводителем ордена Каменной башни. Остальные бароны, входившие в госсовет, спешно объединялись вокруг герцогини – слуги разыскивали их в загородных усадьбах и свозили во дворец, однако к этому часу собрать удалось далеко не всех.

Некоторые из советников с удивлением поглядывали на пожилого адмирала и переводили вопросительные взгляды на герцогиню, словно спрашивая, как тут оказался их давний соперник, однако правительница вела себя, как ни в чем не бывало, давая понять, что у нее все под контролем.

Пирифор дю Меллон громко захлопал в ладоши и во всеуслышание объявил:

- Ждать оставшихся больше не будем! Его высочество готов предъявить реликвии, переданные ему в наследство покойным королем Ярвелем!

- Прошу вас, поучаствуйте в церемониале! – приблизилась к адмиралу баронесса ван Виль и мягко тронула его за рукав кителя.

- Ну что ж… если его высочество и ее светлость не возражают, - смущенно пробормотал Тар.

Лайра подвела его к гостю и, улыбаясь, произнесла:

- Ваше высочество, позвольте представить первого вельможу вашего батюшки, генерал-капитана воздушного флота, графа Тара Чернорунного.

Адмирал поклонился со всем изяществом, на какое был способен. Принц оглядел его черный китель с золотыми эполетами, кортик на поясе и задержал взгляд на шраме, пересекающем лицо.

- Вы, должно быть, не помните, но я держал вас на руках, когда вы были ребенком, - вымолвил Тар.

- Ах, да! – просветлел принц. – Как же, как же. Воспоминания детства – самые счастливые.

- Просим вас, граф, удостоверьте подлинность реликвий, сохраненных его высочеством, - напомнила Лайра.

Бароны выстроились в ряд и затаили дыхание. Тупиллио снял берет и принялся мять его, делая вид, что ему все равно. Герцогиня Чуль-Паль изо всех сил старалась показать, что нисколько не сомневается в результате, но на лице ее застыла такая гримаса, что Таю едва не передернуло.

Принц достал из поясной сумочки маленькую бархатную папку и вынул из нее письмо, запечатанное сломанным сургучом.

- Вот письмо моего отца, - тихо сказал он и передал конверт адмиралу.

Тар благоговейно раскрыл конверт и пробежался глазами по исписанному листу.

- Почерк короля Ярвеля Лучеразного! – торжественно провозгласил он, стараясь, чтобы его голос был слышен в самых дальних уголках зала. – Послание сугубо личное. Отец напутствует сына перед дальним путешествием и посылает ему свое родительское благословение.

Герцогиня не выдержала, сорвалась с места и выхватила листок из рук адмирала. Она жадно впилась взглядом в чернильные строки, будто от них зависела ее судьба. Выражение лица герцогини менялось от жадно-тревожного к разочарованному и безнадежному.

- Давайте сличим почерк, - предложила она. – Лайра, душечка, принеси письмецо, так любезно подаренное нам графом Чернорунным.

Покидать зал баронессе не пришлось: Цаца передала ей дамскую сумочку, и письмо Ярвеля, отданное адмиралом всего день назад, появилось в ее ладонях.

- Вне всяких сомнений, письмо принца подлинное, - произнесла Лайра, сравнив почерк.

По ряду советников пробежал шелест. Оба документа передали по рукам, чтобы все желающие могли их рассмотреть. Конверты дошли до председателя дю Меллона, тот с важным видом повертел их и кивнул, давая понять, что не оспаривает общего мнения.

- Но это ведь не все, правда? – перекрыла шум Лайра.

- Большая королевская печать моего батюшки, - уже намного увереннее произнес принц и протянул адмиралу тяжеленький штемпель.

- Кто хоть раз получал документы от короля, тот не забудет оттиска этой печати, - растроганно выговорил Тар.

- И, наконец, орден магистра Грозового дракона, - громко заявил принц.

Адмирал принял от него золотое, украшенное мелкими самоцветами изображение змея, расправившего крылья, и, не сдерживаясь, разрыдался.

- Предъявленные реликвии не вызывают сомнений, - утерев слезы платочком, вымолвил он. – Они настоящие.

- Как мы счастливы, что вы вернулись, ваше высочество! – радушно распахнула объятья герцогиня Чуль-Паль.

Пирифор дю Меллон поспешил облобызать ручку принца, советники нахлынули волной, наперебой загомонили и сбились в такую плотную кучу, что градоначальнику Флипу не удалось сквозь нее протиснуться, не говоря уже об оставшихся членах столичного магистрата.

Принц принимал поздравления, как именинник. Он приосанился, взгляд его карих глаз стал светлее, движения уверенней.

- Ваше высочество, позвольте предложить вам погостить в моем доме, - растроганно сказал адмирал. – Я могу выделить вам целый этаж.

- Что за фантазия! – перебила его герцогиня. – Принцу подобает жить во дворце, а не в частном владении. Наши слуги уже готовят королевские апартаменты. Из них открывается чудесный вид на дворцовую площадь, фонтан с русалкой, а также здания арсенала и казначейства.

- Против такого предложения я не смогу устоять, - улыбнулся принц. – Обожаю красивые виды.

- Мы готовы предоставить весь наш дворец в распоряжение такого важного гостя, - галантно присоединился к матери Тупиллио.

- Я не гость, - возразил принц, и его острый взгляд скользнул по юному герцогу, как лезвие кинжала. – Это мое королевство, и я в нем хозяин.

- Ах, да, конечно! – опешила от такого поворота Чуль-Паль. – Здесь все до последнего деревца принадлежит вам, ваше высочество.

Тяжелой поступью в зал вошел Дили Драй – он успел снять с себя гремучие железяки и облачиться в придворный камзол, такой же черный, с серебряной башней и ястребом, как и у всех слуг Паллиандров. Тае почудилось, что под парчой и шелком перекатывается целая гора мышц, и что она видит перед собой не игруна, а льва, скрывающего звериную силу под легкой накидкой. Грива рыжих волос вокруг головы охранника тоже напоминала львиную, как и взгляд его мутно-голубых глаз, равнодушный и тусклый до тех пор, пока в поле зрения не попадется добыча.

Герцогиня взглянула на своего вассала, с едва заметным неодобрением качнула головой и тут же отвела взгляд.

Адмирал улучил минутку и отвел принца в сторону.

- Ваше высочество, я принес вести о вашем слуге.

Услышав о слуге, принц изменился в лице и с трудом проговорил:

- Ах, да, бедный малый. Вы нашли его тело?

- Тело? – удивился адмирал. – Его тело в целости и сохранности, если не считать сломанного крыла. Вчера вечером я задержал игруна, который назвался Равионом Вартом. Он объявил, что вы вернулись после долгих скитаний и вот-вот прибудете в столицу. Так и случилось. Я, признаться, подозревал, что мне попался беглый разбойник по кличке Ночной Упырь, но теперь убедился, что все было правдой.

- Вот как? – принц задумчиво пожевал губами. – Мой слуга погиб вчера на постоялом дворе, где я остановился после долгого плавания. По всей видимости, его пытались ограбить, он вступил в бой и отдал жизнь, защищая королевскую печать и письма моего отца. Жаль, что меня не оказалось поблизости.

- Когда это случилось? – ошеломленно произнес Тар.

- В середине дня, сразу после обеда. Тело бедняги до сих пор не нашли. Того, кто убил его – тоже.

- Вы уверены, что это было не покушение, а грабеж?

- По правде сказать, я вообще ни в чем не уверен, - признался принц, доверительно притронувшись к ладони вельможи. – Я был маленьким мальчиком, когда буря унесла мой корабль за тридевять земель. Едва могу вспомнить столицу, ее улицы и дома. Тут все так переменилось! Но главное – я не встречаю знакомых лиц. Одна надежда – на верных друзей моего отца. Вы мне поможете, адмирал?

- С удовольствием, ваше высочество, - заверил Тар. – Я в вашем полном распоряжении. Позвольте представить вам мою внучку, Таиссу. Если прикажете, она не отступит от вас ни на шаг.

- Как я могу вам приказывать? Вы друг, а не слуга. А ваша внучка – чудесный цветок.

Принц расплылся в улыбке, но тут же ужасно смутился и принялся извиняться:

- Поправьте меня, если я вдруг нарушу привычки здешних аристократов. Я рос на  палубе, моими воспитателями были мелкопоместные баре с окраинных островов. Их нравы весьма далеки от столичных.

- И со мной, и с Таей вы можете чувствовать себя совершенно свободно, - успокоил его Тар. – Мы слишком рады вашему возвращению, чтобы придавать значение мелочам.

Заметив, что принц уединился с адмиралом, Чуль-Паль занервничала. Она подозвала к себе Пирифора дю Меллона и во всеуслышание принялась обсуждать с ним дату совета, на котором следовало решить вопрос о признании прав принца на наследование престола. Однако взгляд ее то и дело отрывался от собеседника и упирался в широкую спину Тара, прикрытую двумя парами аккуратно, в струнку сложенных крыльев. Наконец, она не вытерпела и приблизилась, потянув за собой Дили Драя, как бычка на веревке.

- Безобразие! – с возмущением воскликнула она. – Не успел принц прибыть в  родное королевство, как у него убили слугу! Что за дикость!

Как видно, в собственном дворце мимо ее слуха не проносилось ни слова.

- Наш долгожданный наследник может подумать, что в его отсутствие мы развели воровство и разбой. Но ведь это не так, правда? Мы докажем, что все время хранили закон и порядок. Адмирал, я поручаю вам срочно возглавить расследование этого убийства. Ваше высочество, вы не возражаете, если делом займется старинный друг вашей фамилии?

- Отчего же? – согласился Леммонт. – Тем, кому доверял мой отец, доверяю и я.

- Вот и ладненько! А в помощь графу я выделяю лучшего из своих командиров. Дили, я говорю о тебе. Будешь содействовать адмиралу во всем, что бы он ни затеял. Если понадобятся дополнительные силы, то любой из рыцарей в вашем распоряжении. Нужно будет привлечь стражу – берите и ее. Чем быстрее найдете злодея, тем быстрее воссоединятся семьи, и в королевство вернется счастье. Вы понимаете меня, граф?

Адмирал кивал, не успевая вставить ни слова в тираду правительницы. Зашуршав пышным подолом, она с достоинством удалилась, давая понять, что подчиненным следует поскорее приняться за порученное дело.

- Выходит, я снова в строю! – Тае показалось, что ее дед распрямился и помолодел. – Что ж, тряхнем стариной. Где случилась эта беда?

- У заброшенной гавани, в гостинице, которая называется «Край света», - ответил Леммонт.

- Знавал я это местечко. Разбойничий притон, - поморщился адмирал. – Каким ветром вас туда занесло?

- Я не знал, где остановиться, - смущенно отозвался принц. – Что подвернулось, тем и воспользовался.

- С чего начнем, барон? – обратился адмирал к Дили Драю.

- С осмотра места преступления, я полагаю, - тряхнул львиной гривой рыцарь. – Но нам не обязательно ехать туда самим. На это есть мелочь вроде цензурионов.

- Если хочешь сделать дело как следует, возьмись за него сам, - лихо подкрутив ус, возразил Тар.

Пирифор дю Меллон вышел на середину зала и громко захлопал в ладоши.

- Господа! – провозгласил он. – Заседание королевского совета назначается на шесть часов вечера. На повестке – признание прав принца и общенародный праздник в честь его возвращения. Оповестите всех, кто еще не прибыл. А сейчас – пир и веселье! Давненько у нас не выдавалось такого прекрасного повода!

 

Продолжение на сайте Литрес: https://www.litres.ru/ofigeliya-limonardi/princ-vostochnogo-vetra/ 

Подписка на Mybook: https://mybook.ru/author/ofigeliya-limonardi/princ-vostochnogo-vetra/